рассказы

День неюного натуралиста

Схемы и жизнь, конечно же, штуки разные. Но, когда осилишь книжку признанного учёного со схемами чего-то трудноуловимого, хочется тут же посмотреть на это «что-то». Чтобы увидеть то, что смог увидеть автор.

Сельскую проезжую часть переходила пёстрая компания домашних птиц. Едущие автомобили они пропустили. Но мотоцикл пережидать не собирались. Пришлось притормаживать, пока пара куриц, утка, несколько птичьих подростков и два гуся неторопливо перебирались на другую сторону дороги.

«Корма» замыкающего процессию гуся почти миновала мостовую, когда на оставленной обочине показался гусёнок. Растопырив крылышки, спотыкаясь, он ужасно спешил успеть за всеми.

Взрослый гусь остановился и подождал, пока малыш «вольётся в коллектив». Те, кто тоже ждал – на мотоцикле, приготовились ехать дальше. Ведь что ещё делать гусю? Ребёнка охранил, в компанию принял, всех сопроводил…

Но, видно, даже о гусях нельзя судить, исходя из своих представлений о правильном и нет.

Гусь, даже не дрогнув от звука откручиваемого газа, изогнул шею, посмотрел в упор на мотоцикл и «проговорил» довольно длинную фразу. В шлемах не было слышно ни «га-га». Но для того, чтобы понять содержание «речи», знание гусиного языка не было нужным.

А специфическое движение тела и шеи говорило об агрессивном настрое. Именно это движение схематически изобразил Конрад Лоренц в своей работе об агрессии «Так называемое зло». Как же оно называлось?

Дома, разобрав фотографии и рассказав о поездке, обращаемся к книжке. Точно, вот схема (казалось, в движениях реальной птицы это уловить нельзя). А вот и термин: «движения натравливания».

Теперь можно важно сказать: «Я это видела!»

Другие статьи по теме "Рассказы":